- Где она? - спросил я.

- Кто? Рина?

- Нет, Алиса. Убийца.

- Песах, если ты сможешь на суде доказать, что Алису Фельдман следует осудить за убийство с заранее обдуманным намерением, я готов съесть свой полицейский значок! Я не вижу способа обвинить человека только за то, что он злоумышлял. Нет никаких материальных улик! Единственное, что я могу это провести через кнессет закон, запрещающий коммерческое использование стратификаторов Института альтернативной истории. И я это сделаю.

- Тогда, - опечалился я, - директор Рувинский и его сотрудники умрут от голода. И убийцей окажешься ты.

- Выкрутится, - сказал Роман. - Они-то выкрутятся, а вот министра не воскресишь. Дело придется закрыть и сдать в архив. Нет ни убийцы, ни улик, ничего.

Он залпом допил холодный и горький кофе и встал.

- Передай от меня привет Рувинскому, - сказал Роман. - Пусть готовится, его ждут нелегкие времена.

- Естественно, - сказал я. - Кто-то кого-то убивает, а виноваты всегда ученые.

- Это истина, не требующая доказательств, - подтвердил комиссар Бутлер.